И чего тут только не было- и железнодорожные пути, и стрелки, и пыхтенье локомотивов, и паровозныегудки, однако ощущение было такое, будто ты совершаешь некий ритуал, но неуезжаешь и не расстаешься...
Зато человеческоестадо вокруг кричит и завывает, и стучит, и бьется об заклад. А! Желтыйвыклевал белому глаз, подобрал с пола и съел его!.. Головы и шеи птиц, д..
-- Уж и не знаю, чего этоони вздумали торчать тут весь октябрь, -- проворчала она иотставила чашку. -- Никто из них больше и к воде-то неподходит, верно вам говорю...
Смотрите также:
Маргарита Переслегина. Грин А. С.
Николай Тарасенко. Виртуальный литературно - мемориальный музей А. С. Грина
Краткие биографические сведения о членах семьи А. С. Грина
Большая советская энциклопедия
Мечта - могучая творящая сила (По повести-феерии А. Грина "Алые паруса")
Черты романтизма в одном из произведений русской литературы XX века
Вы читаете «Сладкий яд города», страница 8 (прочитано 100%)
«Слепой Дей Канет», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Состязание в Лиссе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белый шар», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Слабость Даниэля Хортона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Баталист Шуан», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Судьба, взятая за рога», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Таинственная пластинка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Возвращенный ад», закладка на странице 10 (прочитано 43%)
«Гранька и его сын», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ерошка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земля и вода», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Капитан Дюк», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Львиный удар», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наказание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Охота на хулигана», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Покаянная рукопись», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тогда я стал рассказывать ей о силках и о том, как делают
челноки. Она подробно расспрашивала меня о моей жизни и, наконец,
осведомилась, был ли я когда-нибудь влюблен, но так как мне о любви говорить
было запрещено ею же самой, я счел этот вопрос просто желанием испытать меня
и свернул на другое.
Девушка эта была портниха. Мы условились встретиться на следующий день
и стали видеться часто, но я, хотя и любил ее уже без памяти, однако молчал
об этом.
- Энох, - сказала она как-то раз, - вы, может быть, любите меня?
Я пожал плечами.
- Не могу говорить об этом.
- Почему?
- Вы не желаете.
- Вы с ума сошли! - Она недоверчиво посмотрела на меня.
- Я помню всегда, что говорю, - возразил я, - а вы забыли. Две недели
назад вы выразили желание не говорить о любви.
- Хм! - Она качала головой. - Нет, теперь можно, Энох, слышите?
- Хорошо. Я страшно люблю вас. А вы меня?
- Не знаю...
Я ужасно удивился и спросил, как можно не знать таких вещей. Далее мы
поссорились. Она твердила, что, может быть - любит, а может быть - не любит
и не знает даже, почему "может быть", а не "да" или "нет".
Мне стало грустно. Совершенно я не мог понять этого. Однако после этого
мы продолжали видеться, и я как-то спросил: знает ли она, наконец, теперь?
- Тоже не знаю! - сказала она и громко расхохоталась.
Рассерженный, я встал.
- Мне нечего тогда больше затруднять вас, - заявил я. - Я потерял
надежду, что вы когда-нибудь узнаете такую простую вещь. Прощайте.
Я повернулся и пошел прочь с горем в душе, но не обращая внимания на ее
крики и просьбы вернуться. Я знал, что если вернусь, опять потянется это
странное: "знаю - не знаю", "люблю - не люблю", - я не привык к этому.
И вот я затосковал. Потянуло меня снова в пустыню, которая не
обманывает и где живут люди, которые знают, что они сделают и чего хотят.
Надоело мне вечное двоедушие. Что ты думаешь, Тарт, а ведь та девушка очень
похожа на город: ничего верного. Ни "да", ни "нет" - ни так, ни этак, ни
так, ни сяк. Вернулся я и не пойду больше в город.
Теперь ты убедился, сын, что я прав, предостерегая тебя. Наш дикий
простор и суровая наша жизнь - куда лучше духовного городского разврата. Эй,
говорю я, возьми мозги в руки, не будь олухом!
IV
Энох так разволновался, что стал размахивать ружьем и топать ногами;
Дрибб сидел, не шевелясь, изредка улыбаясь и посматривая на Тарта. Глаза
Тарта то вспыхивали, то гасли, мечтательность проявлялась в них, порой
усмешка или угроза; он, по-видимому, мысленно был во все время рассказа
Эноха в диковинном краю чужой жизни - городе.
- Ах, - сказал юноша, - спасибо, отец, за рассказ. Я вижу, что город
очень занятная штука, и скоро там буду. Каждый за себя, братец!
- Сынишка! - вскричал Энох.
- Что - сынишка, - стукнув прикладом об пол, сказал Тарт, - я сумею
постоять за себя.
- Сказка про белого бычка, - вздохнул Дрибб и налил старику водки.
ПРИМЕЧАНИЯ
Сладкий яд города. Впервые - журнал "Аргус", 1913, Э 10.
Ю.Киркин
Тем временем:
... Лучший судья христианству — христианин, но следующий за ним, скажем, последователь Конфуция. А вот хуже всего именно тот, кто особенно рад судить, — непросвещенный христианин, превращающийся в агностика. Его втянуло в конец распри, начала которой он так и не понял, и он устал слушать о том, о чем и не слыхал. Он не может судить о христианстве спокойно, как сторонник Конфуция, или как сам бы он судил о конфуцианстве. Он не может волей воображения перенести Церковь за тысячи миль, под странные небеса Востока, и судить о ней беспристрастно, как о пагоде. Говорят, святому Франциску Ксаверию не удалось построить в тех краях церковь, вознесшуюся выше всех пагод, отчасти потому, что другие миссионеры утверждали, будто он и его помощники изображают апостолов в виде китайцев. Но гораздо лучше увидеть в них китайцев, чем безликих идолов или фигурки в тире, по которым может стрелять пустоголовый горожанин. Лучше увидеть в христианстве чужой, азиатский культ, в митре епископа — странный убор бонзы, в посохе — извившийся змеей жезл, в четках — молитвенное колесо. Тогда мы хотя бы не разъяримся, как скептики, и не поглупеем, как они. Их нелюбовь к священству стала атмосферой, необоримой атмосферой враждебности. По сравнению с ней было бы лучше увидеть Церковь на другом континенте или на другой планете. Было бы мудрее спокойно взирать на бонз, чем раздраженно ворчать на епископов. Лучше пройти мимо церкви, как мимо пагоды, чем топтаться на пороге, не решаясь ни войти и помочь, ни уйти и забыть. Тем, кому не дает покоя отвращение к моей вере, я искренне советую увидеть в апостолах китайцев, другими словами, судить о христианских святых так же справедливо, как о языческих мудрецах. Теперь мы подходим к самому главному. Я попытаюсь показать в этой книге, что, если мы увидим Церковь извне, мы обнаружим, как она похожа на то, что говорят о ней изнутри. Когда мальчик отойдет далеко, он убедится, что великан очень велик. Когда мы увидим христианскую церковь под далеким небом, мы убедимся, что это — Церковь Христова. Словом, как только мы станем беспристрастными, мы поймем, почему к ней относятся с таким пристрастием. Об этом стоит поговорить немного подробнее...
ресурс Грин Александр Степанович