 |
Поговорили маленько и поехали. Только я для хитрости кнут-то не взял...
И в салонах, ив концертных залах, и на больших сценах, и маленьких - везде он стал читатьсвои стихи. Он вытягивал губы наподобие рыбьего рта, ..
- Если наша информация по Грау верна, то это неплохо. Я вижу, он ещемастер карате и дзюдо?..
Смотрите также:
Николай Тарасенко. Виртуальный литературно - мемориальный музей А. С. Грина
Большая советская энциклопедия
Маргарита Переслегина. Грин А. С.
Краткие биографические сведения о членах семьи А. С. Грина
Мечта - могучая творящая сила (По повести-феерии А. Грина "Алые паруса")
Черты романтизма в одном из произведений русской литературы XX века
Вы читаете «Таинственная пластинка», страница 1 (прочитано 0%)
«Слепой Дей Канет», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Состязание в Лиссе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белый шар», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Слабость Даниэля Хортона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Баталист Шуан», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Судьба, взятая за рога», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
I
Крепко сжав губы, наклонясь и упираясь руками в валики кресла, на
котором сидел, Бевенер следил решительным, недрогнувшим взором агонию
отравленного Гонаседа.
Не прошло и пяти минут, как Гонасед выпил смертельное вино, налитое
веселым приятелем. В тот вечер ничто в наружности Бевенера не указывало на
его черный замысел. Как всегда, он непомерно хихикал, бегающие глаза его
меняли тысячу раз выражение, а когда человека видишь таким постоянно, то
эта нервная суетливость способна убить подозрение даже в том случае, если
бы дело шло о гибели всего мира.
Бевенер убил Гонаседа за то, что он был счастливым возлюбленным певицы
Ласурс. Банальность мотива не помешала Бевенеру проявить некоторую
оригинальность в исполнении преступления. Он пригласил жертву в номер
гостиницы, предложив Гонаседу обсудить вместе, как предупредить убийство,
подготовленное одним человеком, известным и Гонаседу и Бевенеру, - убийство
человека, также хорошо известного Гонаседу и Бевенеру.
Гонасед потребовал, чтобы ему назвали имена.
II
- Имена эти очень опасны, - сказал Бевенер. - Опасно называть их. Ты
знаешь, что здесь, в театре, кулисы имеют уши. Приходи вечером в гостиницу
"Красный Глаз", номер 12-й. Я там буду.
Гонасед был любопытен, тучен, доверчив и романтичен. В номере он
застал Бевенера, попивающего вино, в отличном расположении духа, громко
хихикающего, с карандашом и бумагой в руках.
- Рассказывай же, - сказал Гонасед, - кто и кого собрался убить?
- Слушай! - Они выпили стакан, второй и третий; Бевенер медлил. - Вот
что... - заговорил он наконец быстро и убедительно, - сегодня идет
"Отелло", Мария Ласурс поет Дездемону, а Отелло - молодой Бардио. Ты,
Гонасед, слеп. Все мы, товарищи твои по сцене, знаем, как бешено любит
Бардио Марию Ласурс. Она, однако, отвергла его искания. Сегодня в последнем
акте Бардио убьет на сцене Марию, убьет, понимаешь, по-настоящему!
- И ты не говорил раньше! - взревел Гонасед, вскакивая. - Идем!
Скорее! Скорее!
- Напротив, - возразил Бевенер, загораживая дорогу приятелю, - идти
туда нам незачем. Какие у тебя доказательства намерений Бардио? Ты нашумишь
за кулисами, сорвешь спектакль, бездоказательно обвинишь Бардио, и тебя же
в конце концов привлекут к суду за оскорбление и клевету?!
III
- Ты прав, - сказал Гонасед, садясь. - Но каким образом известно тебе?
И - что делать? Осталось час с небольшим времени скоро последний акт...
Тем временем:
...
-- Тимоша! -- крикнул Левинсон осоловелому парнишке на крыльце. -- Иди овес покарауль: Морозка уезжает.
У конюшен, оседлав перевернутое корыто, подрывник Гончаренко чинил кожаные вьюки. У него была непокрытая, опаленная солнцем голова и темная рыжеющая борода, плотно скатанная, как войлок. Склонив кремневое лицо к вьюкам, он размашисто совал иглой, будто вилами. Могучие лопатки ходили под холстом жерновами.
-- Ты что, опять в отъезд? -- спросил подрывник.
-- Так точно, ваше подрывательское степенство!.. Морозка вытянулся в струнку и отдал честь, приставив ладонь к неподобающему месту.
-- Вольно, -- снисходительно сказал Гончаренко, -- сам таким дураком был. По какому делу посылают?
-- А так, по плевому; промяться командир велел. А то, говорит, ты тут еще детей нарожаешь.
-- Дурак... -- пробурчал подрывник, откусывая дратву, -- трепло сучанское.
Морозка вывел из пуни лошадь. Гривастый жеребчик настороженно прядал ушами. Был он крепок, мохнат, рысист, походил на хозяина: такие же ясные, зелено-карие глаза, так же приземист и кривоног, так же простовато-хитер и блудлив.
-- Мишка-а... у-у... Сатана-а... -- любовно ворчал Морозка, затягивая подпругу. -- Мишка... у-у... божья скотинка...
-- Ежли прикинуть, кто из вас умнее, -- серьезно сказал подрывник, -- так не тебе на Мишке ездить, а Мишке на тебе, ей-богу.
Морозка рысью выехал за поскотину.
Заросшая проселочная дорога жалась к реке. Залитые солнцем, стлались за рекой гречаные и пшеничные нивы. В теплой пелене качались синие шапки Сихотэ-Алиньского хребта.
Морозка был шахтер во втором поколении. Дед его -- обиженный своим богом и людьми сучанский дед -- еще пахал землю; отец променял чернозем на уголь.
Морозка родился в темном бараке, у шахты No 2, когда сиплый гудок звал на работу утреннюю смену.
-- Сын?...
ресурс Грин Александр Степанович
