 |
ев и острый запах старого женского тела, давным давностоящего на страже своей девственности, а со слишком высокого стула, накотором она казалась распятым ребенком, поверх смутн..
Двое других пьяных музыкантов едва держались на ногах. Один бешено дулв саксофон, другой - в кларнет. &n..
Наконец, совсем огорченный, он пошел посоветоваться с отцом. Прометей со своей скалы видел много из того, что делается на небе, да и орел не тол..
Смотрите также:
Николай Тарасенко. Виртуальный литературно - мемориальный музей А. С. Грина
Краткие биографические сведения о членах семьи А. С. Грина
Маргарита Переслегина. Грин А. С.
Большая советская энциклопедия
Черты романтизма в одном из произведений русской литературы XX века
Мечта - могучая творящая сила (По повести-феерии А. Грина "Алые паруса")
Вы читаете «Сила непостижимого», страница 5 (прочитано 100%)
«Слепой Дей Канет», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Состязание в Лиссе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белый шар», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Долгий как стихающий гул колокола стон огласил комнату.
- Я слышу! - вскричал Дюплэ.
- Теперь, - дрожа сам в потоке этого нервного излучения, незримо
рассеиваемого музыкантом, - теперь, - продолжал Румиер, - вы играйте то,
что слышите. Скрипка в ваших руках. Начинайте!
Дюплэ встал, резко взмахнул смычком, и сердце гипнотизера, силой
мгновенно прихлынувшей крови, болезненно застучало. При первых же звуках,
слетевших со струн скрипки Дюплэ, Румиер понял, что слушать дальше нельзя.
Эти звуки ослепляли и низвергали. Никто не мог бы рассказать их. Румиер
лишь почувствовал, что вся его жизнь в том виде, в каком прошла она до сего
дня, совершенно не нужна ему, постыла и бесполезна и что под действием
такой музыки человек - кто бы он ни был - совершит все с одинаковой яростью
упоения - величайшее злодейство и величайшую жертву. Тоскливый страх
овладел им; сделав усилие, почти нечеловеческое в том состоянии, Румиер
вырвал скрипку из рук Дюплэ с таким чувством, как если бы плюнул в лицо
божества, и, прекратив тем уничтожающее очарование, крикнул:
- Дюплэ! Вы ничего не слышали и ничего не играли. Вы совершенно забыли
все, что происходило во время вашего сна, сядьте и проснитесь!
Дюплэ, сев, сонно открыл глаза. Пробуждение оставило ему чувство
беспредельной тоски; он помнил лишь, зачем пришел к Румиеру, и, восстановив
это, задал соответствующий вопрос.
- Следовало ожидать этого, - сказал Румиер, стоя к нему спиной и
повернувшись лишь после того, как овладел волнением. - Вы сыграли несколько
опереточных арий, перемешанных с обрывками серенады Шуберта.
После краткого разговора, последовавшего за сообщением Румиера, Дюплэ,
растерянно извиняясь, поблагодарил его и вышел на улицу. Здесь, с первых
шагов, догнал и остановил его неизвестный, прилично одетый человек; он был
чрезвычайно возбужден; взглянув на скрипку Дюплэ и мельком поклонившись,
человек этот спросил:
- Простите, не вы ли это играли сейчас за окном, выходящим на
переулок? Музыка ваша внезапно оборвалась; случайно проходя там, я слышал
ее и желал бы еще услышать. Что играли вы?! Вопрос мой не празден: я,
бывший офицер, плакал навзрыд, как маленький, среди шума и суеты дня, от
неведомых чувств. Что это, ради бога, и кто вы?
Дюплэ, начавший слушать рассеянно, под конец речи прохожего мгновенно
уяснил истину. Бешенство овладело им. Оставив своего собеседника, с
быстротой оскорбительной и тревожной, он кинулся назад, позвонил и менее
чем через минуту снова стоял перед изумленным гипнотизером. Ярость
заставила его потерять всякую связность речи; задыхаясь, он крикнул:
- Ты скрыл!.. Скрыл!.. Негодяй! Знаешь ли ты, что взял у меня?! Хуже
убийства! Нет прощения! Смерть!.. Смерть за это!
Он бросился на Румиера и повалил его, нанося удары. В этот момент
явились на шум слуги. Они не без труда связали Дюплэ, который после того
распоряжением доктора был отвезен в психиатрическую лечебницу.
С тех пор он жил там, проявляя все признаки неизлечимой меланхолии,
перемежающейся время от времени припадками самого разнузданного бешенства.
В тихом состоянии он обыкновенно подолгу с тоской и слезами играл на своей
скрипке, ища потерянное и удивляя врачей оригинальностью некоторых
фантазий, сочиняемых беспрерывно. Иногда, среди вариаций на одну, особенно
грустную тему, из-под смычка слетали странные такты, заставляющие бледнеть,
- вспышки обессиленной красоты, намеки на нечто большее... но это
повторялось все реже и кончилось с его смертью, пришедшей в бреду, полном
горячих просьб поднять безжалостный занавес, скрывающий таинственное,
прекрасное зрелище.
ПРИМЕЧАНИЯ
Сила непостижимого. Впервые - журнал "Огонек", 1918, Э 8.
Тем временем:
... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . .
- Все, братцы, кончаем! Пятнадцать минут прошло!
- Еще три минуты! Завершить...
- Хватит!!
- У меня бессмыслица, блядство какое-то!
- У всех, блядь, бессмыслица! Венька, читай первый...
- Да-ава-й!
- Только, извините, у меня слишком длинное... и вам недоступно будет...
- А у кого это доступно-то? Валяй!
- Хгм.
Хладнокровно-ревнивая,
Дева юная, страстная,
Дева страстно-прекрасная,
Боязливо стыдливая!
Все томишься, бессильная
Сбросить сети, сплетенные
Жуткой жизнью, - могильною,
Точно пропасть бездонная...
ресурс Грин Александр Степанович
