 |
ду гладкой шкурой лошади и светлойшерстью прижавшейся к нему собаки, среди стука переступающих копыт, тихогосопенья и звяканья цепей, он взял ее за руки и проникновенно сказал: &n..
Целуюжизнь я посвятил изображению людей, вызывал образы из тьмы веков, воскрешаяих для чувства моих современников, - и ни разу не вспомнил о живущем во мне.И теперь, будто в ..
А Кортец постарел. Его время подходит к концу.Генерал чувствовал их враждебность. Он понимал, что они с легкостью бросили бы орудие, чтобы спаст..
Смотрите также:
Николай Тарасенко. Виртуальный литературно - мемориальный музей А. С. Грина
Краткие биографические сведения о членах семьи А. С. Грина
Жизнь и творчество Александра Грина
Маргарита Переслегина. Грин А. С.
Мечта - могучая творящая сила (По повести-феерии А. Грина "Алые паруса")
Черты романтизма в одном из произведений русской литературы XX века
Вы читаете «Дикая мельница», страница 1 (прочитано 0%)
Я шел по местности мало знакомой и тяжелой во всех отношениях. Она
была мрачна и темна, как опечаленный трубочист. Голые осенние деревья
резали вечернее небо кривыми сучьями. Болотистая почва, полная дыр и кочек,
вихляла, едва не ломая ноги. Открытое пространство, бороздимое ветром,
купалось в мелком дожде. Смеркалось, и меня, с еще большей тоской, чем
прежде, потянуло к жилью.
Я, одетый так, что на мало-мальски чистой улице поймал бы не один
косой взгляд и, наверное, жалостливые вздохи старушек, более сердобольных,
чем догадливых насчет малой подачки, я, одетый скверно, страдал от холода и
дождя. Моей пищей в тот день была чашка собачьей бурды, украденная подле
забора. Издавна привыкший к отрадной синеве табачного дыма, я не курил
два-три дня. Ноги болели, мне нездоровилось, и отношение к миру в эти часы
скитания напоминало отчаяние, хотя я еще шел, еще дышал, еще осматривался
вокруг, злобно ища приюта. И мне показалось, что невдалеке, из лощины, где
протекала узкая речка, вьется дым.
Всмотревшись, я убедился сквозь густую завесу дождя, что там есть
жилье. Это была мельница. Я подошел к ней и постучал в дверь, которую
открыл старик, весьма мрачной и неприветливой внешности.
Я объяснил, что заблудился, что голоден и устал. - "Войдите! - сказал
старик, - здесь для вас найдется угол и пища".
Он усадил меня за стол в маленькой, полутемной комнате и скрылся,
скоро вернувшись с миской похлебки и куском хлеба. Пока я ел, старик
смотрел на меня и вздыхал.
- Не хотите ли отдохнуть? - спросил он, когда я насытился, и в ответ
на мое желание, выраженное громкой зевотой, провел меня наверх, в некую
крошечную клетушку с малым окном. Убогая кровать манила меня, как
драгоценный альков. Я бросился на нее и скрылся в забвении крепчайшего сна.
Была ночь.
Ощутив, вероятно бессознательно, некоторое неудобство, я повернулся и
пробудился. Когда я попробовал шевельнуть рукой - мне это не удалось. В
страхе, внезапно обуявшем меня, я напряг члены, - веревки врезались в мое
тело, - я был связан по рукам и ногам. Брезжил рассвет.
В томительном колебании его света я увидел старика; стоявшего в трех
шагах от меня с длинным ножом в руке. Он сказал:
- Не кричи. Я связал тебя и убью. За что? За то, что природа так
мрачна и ужасна вокруг моего жилища. Я живу здесь двадцать лет. Ты видел
окрестности? Они повелительно взывают к убийству. В таких местах, как это,
должны убивать. Небо черно, глуха и черна земля, свирепы и нелюдимы голые
деревья. Я должен убить тебя...
Пока безумец говорил, ставя оправданием задуманного им жестокого дела
внушение природы, медленно раскрылось небо, и солнце, редкое в этих местах,
полилось золотом с ножа во все углы комнаты. Яркий свет ошеломил старика.
Он зашатался и убежал. С трудом расшатав веревку, я кое-как освободился и
выскочил в болото через окно.
Одинокая жизнь в мрачных местах развивает подозрительность, жестокость
и кровожадность.
ПРИМЕЧАНИЯ
Дикая мельница. Впервые - журнал "XX-й век", 1915, Э 31.
Страницы: (1) : 1
Тем временем:
...
Дважды в день, утром и вечером, Шаумье ненадолго являлся в комиссариат
доложиться. В первые дни его отчеты ограничивались заявлением, что не
обнаружено ничего, достойного внимания. Зато в среду вечером он сообщил,
что, как ему кажется, он напал на след. Когда же от него потребовали более
подробной информации, он попросил пока не расспрашивать его, так как сам он
еще не уверен, что то, что он обнаружил, каким-то образом связано с теми
двумя смертями. Он боялся скомпрометировать себя и оказаться в смешном
положении. В четверг вид у него был не такой уверенный, зато более
серьезный. Тем не менее, докладывать ему было не о чем. В пятницу утром он
был немного возбужден и не то в шутку, не то всерьез заметил, что в том окне
есть что-то притягательное и диковинное. Все же он настаивал на том, что
ничего общего с самоубийствами это не имеет и что его поднимут на смех, если
он скажет больше. Вечером в комиссариат он не пришел. Его нашли висящим на
крюке, вбитом в оконный косяк...
И на этот раз все выглядело точь-в-точь как в предыдущих случаях: ноги
касались пола, веревкой послужил шнур от занавески. Окно было заперто, дверь
не на замке, смерть наступила в шесть пополудни. Из широко разинутого рта
мертвеца свисал синий язык.
Третье самоубийство в комнате номер семь привело к тому, что в тот день
из меблированных комнат "Стивенс" съехали все жильцы, за исключением некоего
немца, живущего в комнате N_16, учителя гимназии, который воспользовался
поводом, чтобы получить скидку с квартирной платы на одну треть. Небольшим
утешением для мадам Дюбонье было также то, что на следующее утро прикатила
на своем "рено" звезда оперетты Мари Гарден и выложила двести франков за
шнур от занавески. Во-первых, потому что веревка повешенного приносит
счастье, а во-вторых, потому что об этом напишут газеты.
Случись вся эта история в августе - мадам Дюбонье получила бы за шнур
втрое больше, газеты наверняка целыми неделями пережевывали бы происшествия
в меблированных комнатах на своих страницах...
ресурс Грин Александр Степанович
